Понедельник, 18.06.2018, 20:18
Приветствую Вас Гость | RSS
Вход на сайт
Друзья сайта
ГЕЙ ФОРУМ GAY LIFE

SEX GAY LIFE

LIVE GAY LIFE

SLOGAN GAY LIFE

LOVE GAY LIFE

STORY GAY LIFE

NEWS GAY LIFE
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Гей рассказы Погонщика

Гей истории, рассказы Погонщика

Главная » 2016 » Сентябрь » 25 » Толян (часть 1)
10:19
Толян (часть 1)

Толькину жизнь можно было назвать самой обычной. Простой и заурядной. К своим тридцати годам он успел окончить школу, отслужить в армии, получить диплом в техникуме, устроится на работу, жениться, завести ребенка.... Все как у всех. И даже квартиру получил служебную. Хотя квартира эта находилась в длинном приземистом бараке, который почему-то называли казармой. Вдобавок, находилась эта казарма не в самом городе, а в получасе езды на электричке на небольшой станции, население которой, все, без исключения имели какое-либо отношение к железной дороге. Так же как и Толян.

Собственно, и знакомства особого у меня с ним не было. Хотя пересекаться по работе приходилось неоднократно. Он был бригадиром смежной службы, таким же, как и я - маленьким начальником в небольшом коллективе.

Помню наше первое с ним знакомство. Я тогда недавно работал на новом месте, и так уж получилось, что работы не было никакой. Я сидел на своей вышке и лениво разглядывал окрестности. Его заприметил сразу - большеголовый крепыш в выгоревшей добела майке с коротким ежиком таких же выгоревших волос. От других работяг, находившихся рядом с ним, он выгодно отличался подогнанной по фигуре робой и вообще, производил впечатление собранности и подтянутости. Другие работнички, кто в чем, кто в висящих на заду тренировочных штанах, кто в гигантской робе с мотней до колен неторопливо ковырялись в земле. Он же стоял вроде бы как и рядом, и в то же время на отдалении от них и засунув руки в карманы покачивался с пятки на носок. "Не иначе, старший над ними", - подумал я тогда. Так оно впоследствии и оказалось.

Дня через четыре он зашел ко мне наверх сделать какую-то там запись в журнале. Тут я впервые близко и разглядел его. Издали, сверху, черты лица разобрать было довольно сложно, тем более что Толька никогда не стоял на месте и в зоне моего обзора оказывался нечасто. А тут вот он - зашел, коротко кивнул, и взяв журнал и устроившись на углу стола, принялся медленно писать. Я с любопытством, не таясь, разглядывал его, тем более что ему было не до меня. Что сразу бросилось в глаза - просто-таки громадные ручища с широкими грубыми ладонями и вздувшимися узлами вен. Ручка в его пальцах казалась чем-то инородным, таким рукам больше подошел бы лом или тяжелая кувалда. Так оно, по-видимому, и было, так как Толян писал медленно и с видимыми усилиями, старательно выводя каждую букву. Склонив голову над журналом, он сосредоточенно пыхтел, мне же ничего не оставалось, как разглядывать его затылок.

Удивительно, как можно многое узнать о человеке по его затылку. Нет, не так - узнать - это слишком. Просто понять, что он за человек. Вот у меня это происходит само собой, как-то без усилий. Есть затылки тяжелые и откровенно враждебные, есть добрые и покладистые. Есть затылки скрытые и есть равнодушные. Серые и неприметные. Есть, наоборот, открытые и веселые. Да много еще чего есть. И почему-то у меня, как я только посмотрю на затылок человека, всегда складывается о нем какое-то первичное мнение, которое редко впоследствии оказывается ошибочным. Нет, наверное, это не аномалия, наверное, так и должно быть.... Но это так, к слову.

Толькин короткостриженный белесый затылок сразу же навел на мысль о скрытности его обладателя. Так, себе на уме человек. Вообщем-то впоследствии это и подтвердилось. Но не буду забегать вперед.

Он поднял голову и озабоченно посмотрел в окно, вниз на поле, где неподалеку работали его трудяги. Видимо удовлетворившись результатом увиденного, он вновь склонился над журналом. Мне же этого мимолетного движения хватило, чтоб разглядеть его лицо. Дело в том, что когда он зашел ко мне минуту назад, я не обратил на него никакого внимания, и даже не взглянул на него, так как был занят работой. И только тогда, когда он принялся писать свою запись, узнал в нем того самого бригадира. Так вот, лицо его здорово диссонировало с его фигурой. Знаете, есть такие люди, некрасивые, что ли.... Грубое обветренное лицо, лоб с навсегда залегшими там морщинами, нос картошкой, две глубокие складки около рта, четкий подбородок. Глаза..... Под стать его "выгоревшему" облику - такие же белесые и глубоко запавшие. Жидкие светлые брови.... Ничего примечательного, даже более того - что-то отталкивающее было во всем его облике. Я закурил сигарету и отвернулся. "Да.... Как ошибочно бывает первое впечатление. Ха! А если бы он и был писаным красавцем, что тогда? Святой принцип - на работе не моги! Как бы тебе не нравился он, как бы ты к нему не тянулся, смоги обуздать свои чувства. Иначе, жди неприятностей". Чуть повернув голову, я скосил глаза в Толькину сторону. Закончив писать, он торопливо пробегал глазами написанное. Зазвонил телефон. Взяв трубку и став говорить, я погрузился в работу.

-Распишись здесь, - его голос, грубоватый с хрипотцой.

Не дожидаясь ответа, он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вот такое первое знакомство. Собственно, как его зовут, и кто он по должности здесь, я тогда не знал. Что зовут его Толей, и что он является действительно бригадиром смежников, и что ему двадцать восемь лет - все это я узнал много позднее и не от него самого.

И это самое первое знакомство произошло без малого два года назад. За эти два года отношения наши с ним ни разу не перешагнули за грань рабочих. Правда, называл он меня уже по имени, равно как и я его. Он мог себе зайти ко мне и передохнуть, устроив себе маленький перекур. Устраивать себе перекур в моем помещении стремились все начальники всех смежников, работавших бок-о-бок со мной. Потому как из моего помещения в силу его полной застекленности открывался прекрасный вид на поле, где трудились работяги. И наблюдать отсюда за ними было куда как удобнее, чем непосредственно стоя на земле. А наличие громкоговорящей связи, проще говоря, микрофона, соединенного с многочисленными матюкальниками, установленными по всему полю, было и вовсе замечательно. Так что приходы и перекуры Толяна у меня на посту ни о чем не говорили - так поступали многие бригадиры. Другое дело, что мне с ним говорить было не о чем. Не полезешь же человеку в душу ни с того, ни с сего.... Да и редко получалось так, что когда он заходил ко мне, у меня отсутствовала работа. В эти редкие минуты, если я и заговаривал с ним, то на сугубо производственные темы.

А в себе же я стал замечать, что мне нравится этот человек. Нравится несмотря на свою внешность, которая почему-то чем-то притягивала меня к нему. Манила, черт побери.... Разумеется, я держал себя в руках, ничем не высказывая своей к нему симпатии. А сам же, когда оставался один, мог подолгу наблюдать за ним на поле. За его неторопливыми уверенными движениями, за его работой (а надо отметить, он, даром, что был бригадиром, работал наравне со всеми). А он выделялся среди своих подчиненных буквально всем. В первую очередь одеждой, которая сидела на нем как влитая. Даже зимой, когда им, бедным, приходилось работать на улице в самые жуткие морозы и когда его работяги становились похожи на огромные ватно-телогреечные шары, он и тогда умудрялся выглядеть даже как-то щеголевато. Теплая зимняя курточка на молнии с широкой резинкой внизу, теплая меховая шапка, кожаные верхонки, черные джинсы (уж, что он зимой под них надевал, чтобы не замерзнуть - уму не постижимо), такие же черные, а не серые, как у всех остальных работяг, валенки с подрезанными и загнутыми голенищами - весь этот прикид выгодно отличал его от серой массы постоянно работавших на поле людей. Отличался он от них и своей внутренней дисциплиной - я никогда не видел его хоть мало-мальски выпившим, хотя его подчиненные практиковали это постоянно. И я знал точно, что и Толян не дурак был выпить, но только не на работе.

Часто было можно наблюдать такую картину - вся Толькина бригада кто где, расползлась по многочисленным углам и занимается чем угодно, только не работой. А сам Толян, как всегда, собранный и подтянутый, опустив голову вниз спешит куда-то с перфоратором в руках. Как-то раз я поинтересовался у Виктора Викторовича - начальника другой службы смежников:

-Глянь, Виктырыч, Толькина бригада в теньке валяется, а он сам железяки обтачивает один.

Виктырыч, усмехнувшись, ответил:

-А ты знаешь, как он им потом, в конце месяца наряды закрывает? Кто сколько наработал, тому столько и закрыл. Ведь он все видит, кто сколько работает. Они на него потом знаешь как матерятся? У-у-у-у....

-Не любят Толяна, получается?

-А кто нас, начальников любит, - философски ответил Виктырыч и продолжил. - Только сделать они ничего не могут. Так как бояться его.

-Странно, - хмыкнул я. - Ежели бояться, то почему по углам валяются, а он работает?

-А у него принцип такой - дал задание на день, будь добр, его сделай. Вечером проверит. А уж тут твое дело - как ты будешь это задание делать и сколько себе перекуров устраивать. А вот если к концу дня не сделал - пиши пропало. Толя ругаться не будет и ничего не скажет. Только наряд не закроет. Вот и все. Эх, - продолжил, помолчав Виктырыч, - надо будет мне монтерам своим такую же практику ввести, да все руки не доходят....

Таким вот образом я, разговаривая с другими людьми, узнавал исподволь о Толяне все больше и больше. О характере, о его поведении, об образе жизни. Собственно, зачем я это делаю, мне и самому еще до конца ясно не было - просто наверное, тянуло меня к этому парнишке, тянуло сильно. Но я, помня святой зарок, всячески обуздывал свои чувства. И я прекрасно осознавал, что ничего у меня с ним и быть не может по своей природе - не такой Толька человек, совершенно не такой. А все равно с каким-то маниакальным упорством я продолжал собирать о нем все новые и новые сведения.

Особенно мне в этом помог непосредственный Толькин начальник - мастер их участка Василь Николаевич. Был это мужичок предпенсионного возраста и в силу этого утративший всяческий интерес к своей работе. "Лишь бы до пенсии спокойно доработать", - частенько говорил он мне, сидя у меня в помещении и смоля одну за другой противную "Приму". Но так как до пенсии был еще год, а обязанности мастера с него никто не снимал, работать все-таки ему приходилась. Ну а работа эта заключалась в том, что он чуть ли не полдня просиживал у меня на вышке, наблюдая за работой Толькиной бригады, изредка звоня по телефону и раздавая ценные указания по матюкальнику. Время от времени он надолго исчезал, потом опять появлялся, зачастую с полуторалитровой бутылкой пива, которую неторопливо попивал, равнодушно посматривая в окно.

-Чёй-то Тольки нет сегодня, - сказал он однажды утром, зайдя на вышку и устроившись в своем любимом углу около большого окна. Сказал, обращаясь не ко мне, а так, как бы в пустоту.

-Опаздывает поди, - как можно равнодушно ответил ему я. К тому времени я уже знал, что Толян живет в пригороде в этой пресловутой казарме.

Николаич хитро усмехнулся:

-Как с женой развелся, так опаздывать стал мой Толька.

Я весь превратился в слух - как же так, когда это случилось? Но Николаич потерял к беседе всяческий интерес, как только взгляд его упал за окно. Схватив микрофон, он, что было мочи заорал по громкоговорящей связи:

-Патрушев, Сазонов, куда вы этот щебень поволокли? Эту кучу не трогайте. Сыпь обратно, кому говорю!

Когда небольшой инцидент этот был исчерпан и Николаич, отвернувшись, закурил очередную сигарету, я осторожно поинтересовался, стараясь, впрочем, чтобы голос мой звучал довольно равнодушно:

-А что развелся-то он?

-Кто? А, Толька..... А пес его знает, разве он кому говорит.... Из него же слова клещами не вытянешь.... А вон он, кстати, и бежит уже, - Николаич довольно хохотнул.

Я посмотрел в ту сторону, куда он кивнул. И действительно - со стороны моста в нашу сторону спешил Толян. Светлые джинсы, темная джинсовая же куртка, кепоня на стриженой голове. В руках большая клетчатая сумка. Я редко видел Тольку спешащим куда-то, поэтому сейчас, глядя на его походняк, не мог сдержать улыбки. Наклонив вперед корпус, он, по своему обыкновению, глядя себе под ноги, не шел, а буквально бежал, энергично размахивая свободной рукой, сжатой почему-то в кулак.

-Что он в таком сидоре носит? - спросил я улыбаясь у Николаича, так же как и я, наблюдавшего за Толяном.

-Робу свою да хавчик. Ладно, пошел я тогда в контору, он сейчас здесь и без меня управится, - сказал Николаич, кряхтя поднимаясь со стула.

Известие, что Толян развелся, буквально обнадежило меня. Обнадежило и немного обрадовало. В тот день я, наверное, впервые задумался, а что, собственно, я от него хочу? И хочу ли вообще? И стоит ли начинать то, что я хочу?

"Эх, дурень, - обругал я сам себя. - Ну и что с того, что он тебе нравится, что с того, что он развелся? В конце концов, ведь это же человек с твоей работы. Работы, на которой тебя знают, как обычного женатика и вообще.... Как это все будет выглядеть? Это же тебе не вокзал и Тольку ты видишь не в первый и последний раз. Вдобавок, знаком ты с ним только шапочно. Как ты, дурак, все это себе представляешь? Картину писаную маслом: "Скоротечное охмурение Толяна прямо на работе"..... "Нет, зачем же на работе, - нашептывал другой голосок внутри меня, вкрадчивый и настырный. - На работе как раз этого делать не стоит. И скоротечность всему только навредит. Ты пробуй с ним наладить близкие контакты. Которые выходят за рамки служебных. Пока так.... А дальше видно будет". На том я и порешил, полностью переключившись на работу.

Толька зашел ко мне после обеда, очередной раз сделать какую-то запись в журнал.

-Привет.

-Здорово, Толян. А ты что, опоздал сегодня?

Он коротко кивнул:

-Ну. Да проспал, блин.... И на электричку опоздал.

Толька обошел вокруг меня и прошел в угол около окна. Достал журнал, но делать запись в нем не спешил. Задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по столу. Я посмотрел на его правую руку, где до этого на безымянном пальце неизменно было надето широкое обручальное кольцо. В этот раз только полоска белой кожи бросалась в глаза на его загорелых руках. Наверное, следовало бы мне промолчать, но:

-О, Толян! А ты что, кольцо свое посеял? - спросил "удивленно" я, кивая на его руку.

-Что? - он оторвался от созерцания заоконного пейзажа и повернулся ко мне. - Кольцо-то? Да нет, не потерял, - он улыбнулся, отчего кожа вокруг глаз покрылась мелкой сеточкой морщин.

И все.... Погасив улыбку, он низко склонил голову и стал деловито листать журнал. Ну и что тут можно было сказать? Как продолжить разговор? Дальше расспрашивать? Это уже выходило бы даже за рамки назойливости. Поэтому я "понимающе" протянул:

-А-а-а-а, ну все понятно - свободный человек....

Толян не поднимая головы, усмехнулся и продолжил изучать журнал.

"Блин, вот это стена! - уважительно подумал я. - Ну ничем не пробьешь. Ничем не возьмешь. А собственно, я и не пробовал же еще по-настоящему и браться-то.... И пробивать эту стену. Все в сомнениях мучаюсь - а надо ли? А стоит ли? А что будет потом?"

Вот тогда-то, может быть именно тогда, я и решил для себя окончательно, что эта твердыня должна пасть, как бы это не высокопарно звучало. Именно вот эта вот непробиваемость и добавила мне азарта, распалив и раскочегарив на активные действия. Но какие могли быть активные действия с моей стороны на моей же работе. Это был, повторюсь, не вокзал, и тут абы как действовать было бы, по меньшей мере, неосторожно. Четкого плана у меня тогда не было, да и не могло быть, так как эти планы я никогда заранее не составляю. Так себе, контуры общей стратегии - и только.

Но в отношении Толяна даже этой самой стратегии не просматривалось. Ясно было, что мне с ним надо найти общие точки соприкосновения. Но как? Ежели ни о чем, кроме работы мы с ним никогда не заговаривали. Мало того, найти общие точки, надо было сделать так, чтобы все то, что потом бы произошло между нами, то, к чему я так стремился, произошло бы совершенно естественно, без малейших видимых усилий с моей стороны. Как бы само собой, а еще лучше - по его инициативе. Я же должен остаться как бы в стороне, иначе..... Иначе мне здесь больше не работать. Вот так, и ни как больше.

А ждать инициативы от Толяна? Я внутренне рассмеялся. От Тольки, этого мужика, мужика во всем, начиная от кончиков ушей и заканчивая..... Чем угодно.... Да не в жизнь! Да никогда я такой инициативы от него не дождусь. Причем, была бы это инициатива активная, еще куда ни шло. Еще бы не все потеряно было. Но ведь мне-то надо было совсем противоположное. А тут уже "инициатива" и близко не стояла.

Но как бы то не было, при всей неразрешимости этой задачи, я не считал ситуацию уж больно трагичной, а проблему неразрешимой. Искать общие интересы? Что ж, можно.... Только длится это может до морковкиного посинения. Искать с ним более близкого контакта? Нет, этого делать нельзя! Все должно исходить только от него. Отсюда вывод - надо его заинтересовать. Да уж.... Не такой уж и блестящий вывод, но других не имеем. А заинтересовав, применить в действие известную поговорку: "Не бывает натуралов, бывает мало водки". Было бы только чем заинтересовывать.... Хотя, можно этой самой водкой и заинтересовать. А что? Чем не повод - совместная посиделка со спиртным, оканчивающаяся сами знаете чем.... Ну, то, чем она должна будет закончиться - до этого, как до Китая пешком. Главное - создать повод и незаметно подтолкнуть его к этому. Чем я и займусь....

Повод этот представился вскоре, и совершенно неожиданно для меня. Откровенно говоря, лучше бы его не было.... Так как повод этот был не что иное, как серьезный брак в нашей общей работе. Брак был настолько серьезным, что расследовать его прибыло все самое высокое начальство. По чьей вине он произошел было до конца неясно. Поэтому начальство рьяно принялось расследовать и распутывать все обстоятельства этого брака. А так как отнести его не за одной из служб смежников было с ходу нельзя, то на этом самом расследовании и присутствовали вместе с супер-начальством все начальство поменьше - начиная от руководителя, и заканчивая бригадиром. Василь Николаевич, непосредственный Толькин начальник, словно чуя беду, накануне свалил в отпуск. И поэтому Толяну, исполняющему по совместительству обязанности мастера, пришлось тоже участвовать в этом разборе полетов. Равно как и мне, самому последнему "начальнику" в этой длинной цепочке. Собственно, наше с ним участие ограничивалось тем, что мы ходили в самом хвосте большой свиты руководителей, ожидая, когда у них к нам возникнут какие-либо вопросы. Вопросы пока не возникали, но и уйти просто так было равносильно увольнению с работы. Вот и приходилось перемещаться вместе со всем гуртом от объекта к объекту, терпеливо ожидая своей очереди. В конце концов, начальство угомонилось, и остановившись около одного из объектов, принялось с жаром обсуждать ситуацию. До нас никому пока не было дела. Я присел на трубу, валявшуюся в сторонке с ненавистью посматривая на вошедшее в зенит светило. Впрочем, посматривал я не только на него. Исподволь наблюдал за Толяном, слонявшимся так же как и я, без дела с обмерочным инструментом в руках. Вид у него был довольно унылым - как же, выходной, его законный выходной, а он вынужден торчать здесь в полнейшей неопределенности. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, я, как бы случайно подошел к Толяну. Он посмотрел на меня, не меняя унылого выражения лица.

-Иди-ка ты, Толька домой, пиво пить, что толку здесь тырситься.

-Ага, - с сарказмом протянул он и достал из пачки "Беломорину". - Брак-то на нас повесить хотят. Сейчас, чувствую, будет мне пиво.

-Сейчас ничего не будет, - с уверенностью ответил я ему. - Сейчас высокие стороны договорятся между собой, а непосредственно до тебя дело только в понедельник дойдет, не раньше.

-Мне-то от этого не легче.

-Ну так сегодня-то суббота.

-Перед смертью не надышишься, - зло сплюнул Толька в сторону.

-Да что ты так расстраиваешься? - искренне удивился я. - Что, первый раз что ли?

-В том-то и дело, что да. Кузнец, мать его разэдак, в отпуск смотался, как жопой чувствовал, а мне отдуваться сейчас за него.

Кузнец - Василь Николаевич Кузнецов действительно каким-то непонятным чувством знал, что должно было произойти, поэтому поспешно оформил отпуск буквально накануне. А Толяну походу приходилось отдуваться за двоих.

-Ничё, Толян, - ободряюще хлопнул я его по плечу. - Дальше Колымы не сошлют.

-Ага, тебе вот смешно, брак-то не за вашей службой относят, - скривив губы, произнес он.

-Корчнев! Иди-ка сюда, - вдруг раздался из толпы начальников густой зычный голос самого главного Толькиного начальника.

Толян быстро выкинул папиросу и поспешил в начальственную толпу. Я сочувственно проводил его взглядом - действительно, ежели этот брак отнесут за Толькиной службой, ему, как самому низовому руководителю придется несладко. Всех самых высоких его начальников кого пожурят, кому влепят выговор, кому строгача, а вот Толяну грозило в лучшем случае снятие с должности. И это только в лучшем случае....

Но одновременно с этим самым сочувствием во мне проснулось и начало ширится другое чувство - то самое, которое все это время сидело во мне и управляло моими поступками и действиями по отношению к Толяну. Все правильно - чувство опасности от произошедшего брака улеглось, а наружу вылезло другое.... И хотя повод для более близкого знакомства был аховый, но я чувствовал, что больше такого повода мне может не представится. А это значит только одно - сегодня или никогда. То, что второй попытки у меня не будет - это однозначно. Потому как опасно это и может вызвать серьезные подозрения. И ежели сегодня произойдет облом - то это все! Стоит тогда забыть о Тольке и задавить возникшее к нему чувство. И действовать надо в который раз аккуратно и очень осторожно, не полагаясь на его величество случай. Собственно, случай - вот он, он уже произошел. Теперь все зависит только от меня. И от того насколько умело я буду действовать, зависит очень многое....

А толпа начальников меж тем начала потихоньку редеть. Стали отсеиваться те, за кем этот брак уж точно отнести не могли. И постепенно на поле остались только мои и Толькины руководители и самый высокий и главный арбитр, которому и надлежало вынести окончательный вердикт. Мой начальник бочком, бочком незаметно отсеялся из общего гурта и кивком головы подозвал меня.

-Все. Свободен, можешь идти домой, - отрывисто сказал он.

-За кем брак-то относят, Всеволод Константинович? - невинно поинтересовался я.

-А вон за ними, - кивком головы он указал на Толяна, стоявшего рядом со своим начальником, опустив голову вниз. - Ты иди-иди, нечего здесь глаза мозолить, а то еще чего доброго и про тебя вспомнят.

-Понял, пошел. До свидания.

Он кивнул мне головой, а я же поспешил на свою вышку переодеться. Уходить восвояси я не собирался. Вернее, собирался, но не сейчас. А тогда, когда увижу Толяна, который направляется домой. А там - случайная встреча нос-к-носу.... А что будет дальше, я еще не знал, целиком полагаясь на свою интуицию....

На посту было тихо и прохладно. Славка, мой сменщик, едва я вошел, со жгучим интересом подался навстречу:

-Ну что? За кем брак?

Я не спеша, во всех подробностях обрисовал ему ситуацию, не забывая меж делом посматривать в окно. Толька все еще находился на поле. Все так же опустив голову вниз, он ковырял щебенку носком кроссовка. Его и наши начальники о чем-то жарко спорили.

-Да, не повезло Толяну, - с жалостью протянул Славка, как только я закончил.

-Не повезло, - как эхо отозвался я, думая совсем о другом.

-Ты-то сейчас домой?

-Переоденусь, покурю у тебя в прохладе, да пиво пить отправлюсь. С радости, что не за нами брак, - ответил я ему.

-Везет, - завистливо сказал Славка. - А мне тут еще полсмены париться.

-Какая у тебя тут парилка, чё трындишь, - поморщившись, ответил я и снова бросил взгляд за окно. Ситуация там в корне изменилась. Высокое начальство не спеша шло к своим автомобилям, а Тольки не было не видно нигде.

"Блин, не проморгать бы", - с досадой подумал я, и сноровисто переодевшись, устроился в углу, зорко наблюдая за окрестностями.

-Ты что, кого-то ждешь? - наивно поинтересовался Славка.

Внутренне обругав себя за такую свою открытость, я, сделав усилие, отвернулся от окна и как можно равнодушнее ответил:

-Да ну, кого мне тут ждать. Просто смотрю, когда и куда толпа эта поедет, а потом уж и сам пойду, чтоб уже точно никому на глаза не попасться.

-А-а, тоже верно, - ответил Славка и переключился на работу.

Я же, стараясь быть равнодушным, лениво курил, не забывая бросать зоркие взгляды на поле. И в первую очередь на помещение Толькиной бригады, куда по моим разумениям, он и должен был уйти с поля. Но дверь была плотно закрыта, вокруг ни движения....

"Блядство, ну неужели проморгал", - с досадой подумал я.

Но оказалось, что нет. Когда я уже докурил сигарету до фильтра и обжигая пальцы, раздавил окурок в пепельнице, дверь Толькиного помещения неожиданно резко отворилась и на пороге предстал он сам, уже переодетый, с неизменной клетчатой сумкой в руках. Вышел и резко завертел по сторонам круглой головой. Видимо, прозондировав обстановку и успокоившись, он, не спеша двинулся в сторону моста, внимательно глядя себе под ноги.

Вот оно! Пора! Коротко распрощавшись со Славкой, я поспешно спустился по лестнице, и выйдя на улицу, украдкой огляделся. Толька шел в ста метрах от меня. Так же набычившись, и делая вид, что ничего вокруг не замечаю, я двинулся наперерез ему. По моим расчетам, мы в аккурат должны были встретиться около моста.

Так и произошло. Причем, Толька первый заметил меня и приостановился, поджидая. Я же, все это фиксируя, продолжал делать вид, что ничего вокруг не вижу. Поднял я голову только тогда, как чуть ли не налетел на Толяна.

-Ты что такой забыченный идешь? - удивленно поинтересовался он.

-О, Толян, - удивленно и немного обрадовано произнес я. - А тебя что, только отпустили?

-Пошли они все на хер, - в сердцах выругался он.

Мы не спеша начали подниматься по мосту.

-Брак за вами? - поинтересовался я.

-Ай, - он досадливо махнул рукой и больше не слова.

Так. Прокол. Еще какой, язви его.... Больше о браке пока не слова.

-А я пока переоделся, пока со Славкой поговорил. Мне-то торопится некуда - день еще большой. Вот сейчас думаю пива на радостях напиться.

-Кому радость, а кому и не очень, - мрачно проговорил он.

-Да не расстраивайся ты. О ёб т ть, нашел повод. Да знаешь сколько Кузнец ваш таких браков пережил - и ничего. Как работал, так и работает. И еще к пенсии орден получит.

Толька опять промолчал. Нет, определенно с ним было очень сложно. Весь контакт, можно сказать, висел на волоске. Мы меж тем уже подходили к остановке электрички. Вместе подошли к расписанию.

-Тебе тоже на электричку? - покосился на меня Толька.

-Ну. Только мне в город.

-А моя только через полтора часа, - отозвался он огорченно после минутного разглядывания расписания.

Я же выяснил, что моя электричка будет через двадцать минут. Двадцать минут мне на все. Всего двадцать минут. По прошествии этого срока надо будет либо сваливать, либо закорешиться с ним до такой степени, что мой отказ от электрички будет вполне естественен. Действовать. Срочно действовать! Только не наломать дров.

Я судорожно соображал, с чего бы начать.

-Пойду папирос возьму, - как бы в пустоту, ни к кому не обращаясь, произнес Толян и направился к киоску.

-А я пива, - немедленно отозвался я и двинулся вслед за ним.

Благополучно были куплены и папиросы и пиво.

-Будешь? - я протянул ему открытую бутылку.

Он поморщился и отрицательно покачал головой. Вот и все! Кранты контакту. И ничего-то у меня с ним не вышло. Но я так просто сдаваться не собирался

-Да-а-а, круто тебя этот брак подкосил, что даже от пива отказываешься, - сказал и отхлебнул большой глоток из бутылки.

-Я его просто не хочу, - усмехнувшись, проговорил он. - А домой щас приеду, так водки нажрусь до потери пульса.

-Полтора часа электрички ждать, потом еще полчаса в ней трястись, так домой приедешь, и никакой водки не захочется.

-Да я ждать не собираюсь, - ответил он, расстегивая замок на своей сумке.

На свет появилась ополовиненная бутыль мутной жидкости. Я с усмешкой посмотрел на Тольку:

-Чёй-то за бодяга?

-Будешь? - вместо ответа он протянул ее мне.

Я недоверчиво взял бутылку и открыв железную крышку нюхнул. Как и следовало ожидать, в ноздри мне ударил резкий запах самогона. Причем, сделанного явно не для себя, а на продажу - уж таким неприятным был его запах. Я удивленно посмотрел на него:

-Ты что ли гонишь?

-Да ну на хер. Позавчера у своих отобрал. На собачнике купили, паршивцы.

-Сам-то пил ее?

-Не-а, - Толька впервые искренне и по-доброму рассмеялся.

-А чё мне первому ее предлагаешь? - я рассмеялся в ответ.

-Хочешь, я первый выпью. Какая разница, ведь они уже ее наполовину приговорили, когда я ее отобрал. И живы до сих пор, - и Толька без перехода запрокинул голову, и не морщась сделал несколько глотков.

Я с интересом смотрел на него. Поставив бутылку на землю, он закашлялся, жестом показывая мне на мою бутылку пива. Я поспешно протянул ее. Толька припав, выхлестал зараз чуть ли не всю бутылку.

-Порядок в танковых частях, - он поставил ее на землю и вытер рот тыльной стороной ладони. - Будешь?

-Буду, но только не так как ты. - Я поднялся и направился к киоску, от которого мы отошли буквально на десять метров. Купив лимонада, маленькую банку лечо и пластиковый стаканчик вернулся обратно. Толька удивленно посмотрел на меня.

-Чё смотришь, сразу надо было так начинать, а не так как ты - из горла да с пивом...

-Чего-то мне это в голову даже не пришло, - удивленно произнес Толька, почесав свой белесый затылок.

Я же неторопливо налил мутной самогонки, открыл лечо и подцепив ножом какую-то красную субстанцию, посмотрел на Толяна:

-Ну что, за тебя! Чтоб у тебя было все нормально, и работал бы ты так, как и раньше.

Толян кивнул и сглотнул слюну. Я, поморщившись, выпил. Самогон был мало того, что противный, он еще был и теплым. Лимонад тоже. Если бы не лечо, этот самогонный комок навсегда бы застрял бы у меня в пищеводе.

-Блин, че-то на тебя посмотрел, вернее, на лечо, и вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел, - сказал печально Толян.

-А что так? - комок уже провалился в желудок и приятно растекался по стенкам.

-Да так.... - он неопределенно махнул рукой.

-Ну так на - рубай, - я подвинул ему банку с лечо.

Он взял ее в руки, задумчиво повертел, внимательно разглядывая этикетку, а потом неожиданно поставил на землю.

-Не, не буду. Лучше до дома потерплю, - ответил он в ответ на мой недоуменный взгляд.

-Ба-а-а, - только и произнес я.

Он усмехнулся и плеснул в стаканчик самогона. Резко выдохнув, выпил его, запил лимонадом и только после этого вполоборота повернулся ко мне.

-Не, на хер, уйду я в работяги. Не буду дожидаться, пока разжалуют, - он резко рассек рукой воздух.

"Да уж, - подумал я тогда. - Тебя, бедного, все этот брак не отпускает. Все переживаешь, не можешь никак смириться, что это было, есть и будет. И никуда от этого не денешься. Однако же, надо постараться сыграть на этом".

В том же духе я примерно ему и ответил. Мол, не пугайся и не расстраивайся - это с каждым бывает и все такое..... Толян слушал не перебивая, изредка глубоко затягиваясь "Беломором".

-Все это хуйня, - неожиданно подвел он итог моей "утешительной" речи. - Чего султыгу не пьешь? - резко и без переходов.

-Потому что ты не наливаешь, - с трудом нашелся я что ответить.

-А-а-а, ну так держи, - он булькнул чуть ли не полстаканчика и протянул мне.

Пить совсем не хотелось, тем более по такой жаре, но куда было деваться - тонкая ниточка контакта едва грозила оборваться. Зажмурившись, я опрокинул в желудок теплое пойло. Против ожидания, никаких отторгательных эффектов оно не вызвало. Запив и закусив, я посмотрел на Толяна. Тот курил очередную папиросу, глядя прямо перед собой. Надо было провоцировать ситуацию.

-Однако же хорошо пошла. Жаль только, что мало, - я с "сожалением" посмотрел на бутылку.

-Зацепило? - усмехнулся он.

-Будто тебя нет, - в тон ему ответил я.

Вдали неожиданно послышался шум электрички. Моей электрички. Той самой, что в город. Разумеется, теперь я не собирался никуда уезжать. Еще бы! Оставалось одно - как бы "не заметить" ее, а потом с сожалением констатировать факт опоздания. Так и произошло. Толян взял бутылку с незначительным остатком пойла на донышке и задумчиво повертел ее в руках. Потом, не оглядываясь и не заботясь, куда она улетит, перебросил ее через себя.

-Там уже муть осталась, чего ее пить - только травиться, - пояснил он мне, хотя я его и не спрашивал. - Еще будешь?

Вот этого вопроса я и ждал от него. Предложи первый я, это было бы навязчиво, а так.... Можно было и покочевряжиться немного.

-Да какое будешь, Толь, сейчас электричка моя придет.

-Она уже ушла, - флегматично ответил он.

"Ах, паршивец, значит он слышал ее. Слышал и ничего не сказал. Ладно - это даже хорошо"

-К-как ушла, - я вытаращил на него свои глаза. - Откуда ты знаешь?

-Я слышал.

-А че мне не сказал?

-Я думал, ты спецом.

ПРОДОЛЖЕНИЕ. ЧАСТЬ 2

Категория: Толян | Просмотров: 584 | Добавил: dmkirsanof | Теги: толян | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar